Я вовсе не намереваюсь сообщить Вам, господин Президент, что-то неслыханное. О проблеме коррупции с гневом и негодованием говорят все — особенно коррупционеры. Сумму взяток, уже приближающуюся к госдоходу, давно можно считать нашим российским ноу-хау, стихийным перераспределением государственных средств, теневым бюджетом России, по-своему не менее демократичным, чем теневой кабинет министров Великобритании.

Разумеется, государство с коррупцией борется, и символ этой борьбы — Ходорковский — у нас уже есть. В остальном успехи несколько скромнее.
По сообщениям из Госдумы, в этом году заведены уголовные дела аж против нескольких десятков крупных расхитителей и взяточников, что сулит нам окончательную победу над этим социальным злом если не 2010-м, то в 3010 году наверняка.

Кроме шуток: уже даже сама коррумпированная власть понимает, что коррупция делает ее слабой и неспособной действовать, а мощно нарастающий промышленный капитал хотя и усвоил правила теневых игр, но куда больше хотел бы обойтись без них.
Почти революционная ситуация: и верхи, и низы могут с трудом, а потому — не хотят.

2
Герой культового советского фильма как-то произнес одну из тех фраз, которые, даже не запоминаясь дословно, формируют психологическое отношение к проблеме у целых поколений. Цитирую: «Правопорядок в стране определяется не наличием воров, а умением власти их обезвреживать».
Ну, так в чем же дело? У нас что — не хватает правоохранительных или правоприменительных органов? Или силовые структуры так увлеклись охотой за преступниками внутри себя, что уже не обращают внимания на то, что творится вовне? Неужели кто-нибудь в стране еще не знает, кому, когда и сколько нужно платить сверх гостарифа, — или народу это нравится?
Снова ни в коем случае не претендую на открытие, Дмитрий Анатольевич, но хочу, чтобы это было наконец сказано.

1. У нас достаточно сил для того, чтобы если не победить коррупцию, то хотя бы загнать ее в цивилизованные рамки.
2. Народ безусловно и с энтузиазмом поддержит любые меры, которые предпримет власть, дабы навести порядок.
Чего же не хватает государству — желания или воли? Или есть нечто, стоящее над всем: страной, сувереном, силовыми структурами, демократией? Что-то, чему закон не писан и чему все мы вместе взятые (одна шестая суши по имени Россия) — тьфу!
Увы — да, есть.

3
Хотите — верьте, хотите — нет, господин Президент, но назначить человека Его Честью может только Господь Бог. В остальном человек ее (честь) либо имеет, либо не имеет — независимо от высочайших повелений. Можно арестовывать по сто коррупционеров в день, можно посвятить этому процессу (для пущей демократизации) новый канал «Коррупционер-ТВ», можно устроить соревнование регионов «Разоблачи начальника» с выдачей отличившимся льгот и преференций, однако ничего не изменится.

Взяточника мало схватить за руку и троекратно доказать факт взятки — его еще нужно наказать. И вот здесь любым добрым намерениям — кранты! Ибо у нас в стране коррупция начинается в судах — и в них же заканчивается.

Два десятка взяточников, разоблаченных органами за год, — это, конечно, успех. А сколько из них посажены? Все тот же символический Ходорковский? Так это уже давно было…
Если верить соцопросам, абсолютное большинство россиян считают наши суды одной из самых коррумпированных структур государства. И это вполне вероятно, учитывая бандитские девяностые, когда формировалась нынешняя судебная система.

Конечно же, и правительство, и Дума это понимают. Но не кажется ли Вам, Дмитрий Анатольевич, что настойчивые попытки сделать судей честными, добавляя им зарплату, изобретая льготы и придумывая все новые способы лизания судейских пяток, — это, как бы помягче, не очень эффективно?
Если обложенные бандитской данью торговцы начнут добровольно и регулярно повышать выдачи своим «крышам», устыдится ли рэкет?

Или по-другому: может ли в государстве существовать структура, от него отделенная, выведенная из-под контроля власти и общества, подчиняющаяся только своей совести (если она есть, чего никто не проверял) и Господу Богу, если он пожелает вмешиваться в земные дрязги?
Нечто подобное Россия проходила в 30-е—40-е годы прошлого века — результат известен.
Кстати, думаю, соответствующим президентским структурам несложно подготовить справку о том, сколько дел (в процентном отношении) бедных против богатых в наших судах выигрывают бедные. Цифры не удивят, но — заставят задуматься.

4
Среди прочих юридических документов, на основании которых действуют наши суды, есть по крайней мере два, рассчитанных либо на святых, либо на блокирование любых попыток бороться с коррупцией. Это закон «О статусе судей» и Гражданский процессуальный кодекс.
Согласно первому — судья при осуществлении правосудия не подотчетен никому, а значит, может творить хоть добро, хоть зло, не опасаясь воздаяния.
Согласно второму — судья волен отвести любого свидетеля и любое свидетельство, которое ему не нравится, сколь бы истинными они ни были, и опять-таки не обязан объяснять причины своего решения.
А вот сами судящиеся не смогут отвести судью, даже если твердо знают, что он подкуплен или просто пристрастен, ибо вопрос об отводе судьи решает сам судья. Каковы шансы у человека выиграть дело, если против него — Его нечестная Честь? Каково доверие народа к власти, которая выстраивает подобную систему? И что обычно случается, когда народ все больше и больше власти не верит?
Дмитрий Анатольевич! Я — провинциальный журналист в одной из самых маленьких областей страны. Но у меня на столе — десятки писем от людей, столкнувшихся с нашими судами.

Судья с серьезнейшими нарушениями процедуры выселяет на улицу старушку-ветерана с дочкой. У нас, кажется, есть нацпрограмма «Жилье»?
Другой судья — и тоже с вопиющими нарушениями закона — выгоняет на улицу мать троих детей (один — грудной). А программа «Рождаемость» у нас есть?
Процветающее фермерское хозяйство решением районного суда в одночасье растаскивается и разворовывается. Это — к вопросу о нацпрограмме «Развитие АПК». Облсуд дважды отменяет решение райсуда, прокуратура протестует, но… Смотри закон «О статусе судей».
Впрочем, о чем это я? Могу себе представить, сколько таких историй знают работники Ваших структур, господин Президент.

— Но позвольте! — возопят хором судьи разнообразных инстанций. — Да у нас каждый законодательный акт в первую очередь обязывает судью быть белым, пушистым и святым во миру!
Кто бы спорил… Беда в том, что единственное, на что способно огромное государство, — это униженно упрашивать своих судей быть слегка честными и откровенно подкупать их с той же целью. Других реальных средств заставить судей судить праведно (учитывая конституционную несменяемость Их Честей) у власти и общества нет.

5
— И снова врете, господин журналист! — откликнутся судьи. — Есть же квалификационные коллегии, способные приостанавливать и даже прекращать полномочия судей в случае нарушения ими судейской этики. Вы что — не знали?

Знал. Равно как и то, что у нас нейтральное выражение «корпоративная солидарность» читается как «малина своих не выдает». Только один пример, господин Президент. У нас в Калининграде общественные организации, объединяющие людей, обобранных и оболганных судами, насчитывают сотни человек. Но за годы работы в СМИ я ни разу не слышал о каких-либо действиях калининградской квалификационной коллегии и никогда не видел ее председателя госпожу Олифер.
Не удивлюсь, если в других регионах происходит то же самое.

Журналисты не один раз пытались заставить главного областного судью, господина Фалеева ответить на некоторые вопросы, но он не желает — и ничего поделать нельзя, поскольку Верховный суд, вопреки закону, облсудью поддерживает. Вы, господин Президент, не раз говорили о роли СМИ в борьбе с коррупцией — вот что делается с этой ролью в реальности.
Это — тупик, Дмитрий Анатольевич! Ибо ни перед кем другим, кроме, может быть Вас, судьи принципиально ни за что не отвечают. Разве что когда вступают в преступный сговор — они ответственны перед подельщиками…

Все это ставит под сомнение и национальные проекты, и борьбу с коррупцией в целом. Но…
Говорят, в России нет забора без дырки. Закон устанавливает, что судьи никому не подотчетны и не обязаны ничего объяснять только в процессе деятельности по осуществлению правосудия. Но квалификационные коллегии таковой не занимаются! А значит, их можно законодательно вывести из тени и вполне демократически заставить работать, не нарушая ни Конституции, ни действующих законов.
Так почему бы не обязать эти коллегии откликаться на запросы общественных палат и СМИ, например, или даже регулярно и публично отчитываться в своей деятельности перед общественностью? Реально, а не теоретически, как сейчас, и не с грозящим, а неотвратимым наказанием в перспективе.

Я Вас уверяю, господин Президент, что вопросы к этим коллегиям будут такие, что ответить на них, прикрывая неправедных судей, будет просто невозможно — под угрозой немедленно оказаться в лапах психиаторов.
И тогда оным коллегиям придется что-то делать с неправедными судьями, а не стоять, как сейчас, на стреме, прикидываясь ветошью.
Наивно? Возможно. Но зато станет не так противно жить. Очень уж жалко тех бесправных и беззащитных людей, над которыми порой так откровенно издевается наше правосудие.

Да и Вам, Дмитрий Анатольевич, помочь хочется — ибо надежда все еще не умирает.
Не должна умереть!

С искренним уважением
Вольф Тамбовский, журналист
г. Калининград

Источник: Калининград.Ru